Тринадцать минус шесть будет семь. Семь дней, целая неделя тишины.

В универе прошла, забрав с собой энное количество нервных клеток, зачётная неделя. Судорожное пролистывание Гака, трижды отвеченный реферат по физкультуре и четыре по английскому остались в прошлом. Не самая выжигающая сознание неделя, но всё же. Мы очень скоро будем нервными и седыми.

Наступила сессия, подано основное блюдо. Махнув рукой на самый трудный экзамен, с каким-то неожиданным для себя спокойствием жду вполне очевидного результата. Скорее бы лето, то есть настоящее лето, без учёбы и внезапно налетающих на Москву грозовых фронтов. Последний встретившийся со мной ливень подарил мне простуду. Опять. "Ты в своём репертуаре", написал Влад. Читается интонация усталости от меня.

Случившееся давеча расстройство личного характера не добавляет положительных эмоций и ярких красок. Оно вообще ничего не добавляет. Я как бы и сам не слепой, и себя вроде неплохо знаю, но чтобы так реагировать...Тяжело далась очевидная вещь, слишком тяжело и неожиданно тяжело. Очевидно, я живу в отрыве от реальности.

Не нравится мне мой почерк. В моей зачетке он самый убогий.

У наших далёких предков дождь не барабанил по подоконнику- не было подоконников. Во время дождя все спасали огонь, а не задумчиво вслушивались. Огонь- это свет и дым, свет и дым отгоняли диких животных. Почувствовав дым, человек успокаивался: меня больше не потревожат эти твари.

Мы слишком много курим.

В жизни иногда бывают моменты, которые хочется запомнить на всю жизнь. Запомнить- значит суметь представить потом, помнить картинку. Хоровод облаков, разукрашенных уходящим солнцем, эмоция на лице близкого человека, сумасшедшая белка, карабкающаяся по оконной сетке. Что-то, что мы хотим оставить с собой, всегда небезразлично нам, в том смысле, что мы неравнодушны в эту секунду (может быть, нам хочется помнить собственное неравнодушие?) Я улыбаюсь и всегда ощущаю нереальный, какой-то космический кайф от заката, почти не дыша, всматриваюсь в знакомое лицо и чего-то жду, давясь от смеха и боясь спугнуть, пытаюсь дотянуться до камеры. Но чувствовать- это больше чем видеть, и в памяти эмоциональное увы тоже занимает больше места, вытесняя зрительное.

Остаются другие картинки: нелепые, случайные, странные. Те, которые вряд ли специально запоминаешь, чтобы потом ещё раз пережить какие-то чувства. Что-то должно быть в памяти и вот, там нет ничего, какие-то отрывки.  Я бы легко назвал их ненужными, но они, оказывается, всё, что у меня есть. Беспорядочно всплывая, они напоминают о тех потрясающих моментах, образы которых никогда не возвращаются. 

Это очень, очень трудно- спокойно относиться к чокнутым утренним белкам на окнах. Это практически невозможно.

Тебе, ищущему, от ничего не ищущего.

Ты знаешь, что ты делаешь. Ты ищешь. Ты ищешь что-то для себя. Ты ищешь что-то для себя, почему-то прикрываясь тем, что найдёшь это и для кого-то ещё. Ты эгоистичен и лицемерен.

Ты не знаешь, что ты ищешь. Ты хочешь найти что-то, подразумевая, воображая, выдумывая кучу светлого и позитивного за каким-то размытым светлым пятном в сознании. Что это? Ты не найдешь слов, чтобы рассказать, что ищешь: струсишь. Ты всё вообразил и придумал, это всё чушь и ерунда, на самом-то деле ничего нет. Ты наивен и труслив.

Ты не знаешь, нужно ли это тебе. Ты возомнил, что знаешь всё и всех, а на самом деле не можешь разобраться в себе. Ты всегда находишь объяснения своим слабостям, и никогда- чужим. Что тебе нужно, если ты сам себе иногда не нужен? Ты тряпка.

Ты бросишь искать. Всё равно, так или иначе. Бросай сейчас. Ты придурок.

Четвертый день сижу дома. Болею, скучаю.

Пора бы начать учиться, потому что вот-вот разразится сессия. Но как-то не получается, нет никаких сил собраться. Какая-то совершенно нездоровая апатия и разбитость. Может быть, во всем виновата простуда.

Немного приподняло настроение классное футбольное действо под названием "Финал Лиги Чемпионов".  На улице наконец потеплело, тоже радует.

В Москве мерзко, противно и холодно. Поэтому я немного простудился, совсем чуть-чуть, но всё равно неприятно. А тут ещё и родитель позвонил.

Задавал стандартные вопросы, получал стандартные ответы, удручённо молчал после них, а в конце выдал: "Тебе что, неинтересно со мной разговаривать?" Вот так вот, ничего себе. То есть до этого его всё устраивало и ничего не смущало. Человеку чуть больше пятидесяти лет, так что поговорить на задушевные темы ему ещё есть с кем, и вдруг. С тех пор как с пяти лет меня воспитывала моя родительница, мы всегда общались именно так. Без эмоций, как по шаблону или протоколу. Бартер ощущаемого уважения и ценных жизненных советов что при редких встречах, что по телефону. Никаких подробностей, ничего личного, сухо и официально. И тут такая неожиданность, слом формата, наконец-то понял, что как-то не так родители общаются с сыновьями, неужели понял? Что-то там происходит с ним, что-то новое, чего я раньше никогда не наблюдал.

Мне пришлось ответить, что со мной всё в порядке, что здоровье ничего, и учёба нормально. Зачем расстраивать человека, пусть думает, что я такой. Даже если он что-то понял, уже немного поздно.

В понедельник я почти умер. Я умер, я остался там, остался стоять поражённый, бессловный. Я даже не знаю, как её зовут, с какого она курса и факультета. Единственное, что я знаю, это то, что у неё есть парень. Всё, больше ничего. Я никогда бы не обратил никакого внимания на эту девушку, совершенно бы её не заметил, если бы она не была так похожа на ту, что я когда-то любил. Я когда-то любил.

Это было лучшее время. Я вспоминаю прошлое, и не узнаю себя там. Сейчас я знаю, я твёрдо уверен, что там и тогда я мог быть счастлив только с ней одной. И я был счастлив. Счастлив так, что не успевал дышать, потому что сердце билось быстрее. Воробьиное сердце.

Ничего не вернуть, прошлое только прошлое. Я живу другой жизнью в другом городе, и всё не так, как могло бы быть, хотя настоящее всё-таки устраивает меня, и я привык к нему. И вот- мираж из прошлого. Или не мираж? Я стоял в пяти метрах от неё, слышал как она говорила, как общалась со знакомыми и своим парнем. И это один в один, точная копия, слепок с оригинала. Так не бывает, разбудите меня.

В понедельник же Вован Свердлов мотивировал меня разумнее относиться ко времени. Судя по всему, он делает успехи, и у него появилось свободное время. Сказал, что тратит его на сон и отдых. "Зато я теперь высыпаюсь", сказал он, зевая. Мы уже на двадцать минут опаздывали к началу второй пары.